Музыка в нашей цивилизации

Слово музыка происходит от греческого корня мюзе. Специалисты по мифологии говорят, что девять муз, небесных сестер, правящих пением, поэзией, искусствами и наукой, были рождены от Зевса и Мнемозины, богини памяти. Таким образом, музыка — это дитя естественной любви, обладающее грацией, красотой и необычными целебными свойствами, которые неразрывно и изначально связаны с божественным порядком и памятью о нашей сути и судьбе. 

Культуру какой бы страны мы ни взяли, везде можем найти сведения об использовании музыки в нормализации душевного состояния людей, т. е. в психотерапевтических целях. В колыбелях человеческой цивилизации - Китае и Индии, Египте и Древней Греции врачи и жрецы, философы и музыканты использовали музыку для врачевания.

 

Уже в работах первого общепризнанного теоретика музыки - древнегреческого философа Пифагора мы находим описание того, каким образом музыка может влиять на эмоциональное состояние человека.

 Одним из важнейших понятий в этике Пифагора была “эвритмия” - способность человека находить верный ритм во всех проявлениях жизнедеятельности - пении, игре, танце, речи, жестах, мыслях, поступках, в рождении и смерти. Через нахождение этого верного ритма человек, рассматриваемый как своего рода микрокосмос, мог гармонично войти сначала в ритм полисной гармонии, а затем и подключиться к космическому ритму мирового целого.

Одним из психотерапевтических успехов Пифагора, описание которого дошло до наших дней, является усмирение им при помощи музыки греческого юноши, разъяренного изменой своей возлюбленной и хотевшего спалить ее дом, Пифагор приказал музыканту-флейтисту, находившемуся при этом, поменять музыкальный лад исполняемой музыки с фригийского на сподеистский и таким образом успокоил молодого человека.

Другой философ Платон (427—347 до н. э.) полагал, что в государстве нет худшего способа разрушения нравов, чем отход от гармоничной музыки. Через "распущенные лады" в душе слушателей может проникнуть постыдное, а чудовищное - через лады слишком суровые.

Ритмы и лады, считал Платон, воздействуя на мысль, делают ее сообразно им самим. Поэтому лучшая охрана государства - музыка “степенная и слаженная”, скромная и простая. Платон и его последователи считали, что допустимы только те музыкальные произведения и инструменты, посредством которых индивид может возвыситься до уровня общественных требований.

Идеи Платона и Пифагора получили наибольшее развитие в трудах Аристотеля, разработавшего учение о мимесисе - представлении о внутреннем мире человека и способах воздействия на него при помощи искусства. В теории мимесиса была представлена концепция катарсиса - очищения души (слушателя, зрителя) в процессе восприятия произведений искусства, отражающих мир человеческих характеров и страстей и потрясающих своей правдой и красотой.

 

Вслед за Платоном, которому мир представлялся как звучащее единство, построенное на всеобъемлющем трехзвенье музыки, тогда говорили о “musica mundana” — музыке вселенной, “musica humana” — музыке, звучащей в человеке, и, наконец, о “musica instrumentalis” — акустически воспринимаемой вокальной или инструментальной музыке. Позже эта концепция, согласно которой в душе и в теле человека имеют место такие же гармонические и цифровые пропорции, как и в движении звезд, в звуках музыки, была воспринята и Бетиусом (480—524), канцлером Теодориха.

Еще до рационализма эта теория получила свое дальнейшее развитие благодаря Иоганну Кеплеру, назначенному в1612 г. главным математиком при императорском дворе в Верхней Австрии. Следуя ученым античности, Кеплер высказал мысль о гармонии миров в музыке. В его книге “Гармония мира”, которая стала известна широким кругам лишь в последние годы, речь идет о симфонии мира, об объединении всех планет в стройное целое. Более глазами, обращенными к музам, чем глазами естествоиспытателя, он вычислил с помощью гармонической транспозиции из различных траекторий планет основные звуки, гаммы и мелодии, которые привели его впоследствии к описанию многоголосной гармонии других планет, как они могли бы звучать в первый день сотворения мира.

Ошеломляет и одновременно очаровывает тот факт, что эти древние и почти фантастические представления с помощью теории относительности Эйнштейна были недавно перенесены в условия нашего столетия. По представлению Гарбургера, именно музыка основывается на геометрических принципах многомерной природы, причем разнообразные измерения времени и звука составляют основу музыки, которая вплотную примыкает к общему плану геометрии вселенной. С трудом можно понять, что между возвышенными математическими фактами и музыкой, непосредственно обращенной к сердцу, существует тесная взаимосвязь, и, как однажды выразился Ансерме, звуки, которые делают музыку, всегда сочетаются так, что они образуют логарифмическую систему.

 

Духом Пифагора проникнута и современная “гармоническая картина мира” Ганса Кайзера, который в основе всего построения миров видит древний феномен звукового числа. Его “Гармония” не тождественна гармонии в теории музыки, а представляет собой более универсальное понятие, определенные сведения из древнего учения о “Звучании мира”. Он находит характерное трехзвучие музыкальной каденции в геологическом строении нашей Земли и опирается при этом на наблюдения, по которым волны землетрясения в разных зонах проявляются в недрах земли по-разному, и радиусы этих зон напоминают длину струны dur-аккорда ряда обертонов, то есть точно также схожи с любым физическим природным феноменом, и обладают удивительным сходством с ним. Эта “трехзвучная структура” недр земли сводится к представлению нашей земли как огромного аккорда и полностью соответствует античному пониманию “musica mundana”.

Музыка, звучащая в человеке, “musica humana”, в античном мире находила свои соответствия вначале как представление о музыке в пульсе. Такое понятие исходило от врача Герофилоса, который жил за 300 лет до н. э. в Александрии. Позже оно было воспринято средневековой теорией музыки, а также и медициной.

Уже Роджер Бэкон (1215—1295) в своей книге «Opus tertium», опубликованной в1267 г., указывал на то, что биение пульса через равные интервалы подобно музыке, поэтому учение о пульсе он старался подчинить музыке. По его мнению, врач обязательно должен знать музыкальные пропорции. Уже Авиценна (980—1037) в своей «Книге исцеления» целый раздел посвятил взаимосвязи между пульсом и музыкой. И когда эта книга, переведенная с арабского на латинский язык в XII в., стала основным медицинским учебником средневекового Запада, музыкально-измерительное учение о пульсе Герофила прочнее утвердилось в медицинской науке.

Поэтому неудивительно, что уже в Х веке предпосылкой для изучения медицины считалось овладение искусством. Это требование в XIII веке стало обязательным для университетского плана обучения. Так, на медицинском факультете в Париже с 1426 года было обязательно предписано, что студенты-медики, получая звание доктора, должны пройти аттестацию по различным видам искусства. Но так как для соискателей на звание магистра искусства необходимо было читать лекции по музыке, можно предположить, что в конце XIV в. каждый будущий врач во время своего обучения должен был пройти курс теории музыки.

 

После того как в начале XVII века музыка перестала быть научно обоснованной дисциплиной в медицинских университетах и уже не было прежде обязательного для врача предмета — музыки, в XVIII веке постепенно исчезала давняя традиция «musica humana», лишь в наше время она снова переживает свое возрождение.

Начало вовлечения музыки в медицинской теории и практике теряется в глубине веков, когда музыка и искусство врачевания были неразрывно связаны друг с другом. Вначале главную роль играло так называемое целебное пение. Уже у Гомера Одиссей, израненный на охоте диким кабаном, излечивается благодаря пению сыновей Автолика. В «Илиаде» говорится об особой форме целебного пения, которое применяется как одно из средств для защиты от чумы. Это магическое представление о целебной силе музыки описано в одном трактате665 г. до н. э. Талетас с Крита прибыл по велению оракула в Спарту и своим пением избавил жителей Лакедемона от чумы. 

В античном мире основой для целебной музыки служило учение о «Ethos» музыки, когда наряду с пением главную роль играли и инструменты: Aulos, похожая на гобой, и китара, похожая на лиру. В зависимости от использования инструмента и характера его звучания, определенного темпа и, прежде всего, определенного ритма музыке каждый раз придавалось особое значение. При этом у слушающего возбуждались различные страстные чувства. Возбуждающее действие Aulos использовал уже и Асклепий (124—60 до н.э.) для того, чтобы освободить людей от подавленного меланхоличного настроения. Лира своим нежным звучанием и глубоко проникающей в душу музыкой должна была очищать душу человека от излишней чувствительности и страсти. Поэтому и говорили об очищающей музыке.

Уже в XIII веке музыка считалась там важнейшим медицинским средством, благодаря которому можно было замедлить процесс старения человека. На эту «отсрочку симптомов старения» при помощи музыки первым указал Роджер Бэкон (1215— 1295). В «Gerontocomia» Габриэле Зерби — в первом опубликованном труде по геронтологии — это влияние, продлевающее жизнь человека, объясняется тем, что музыка, благодаря своему числовому строю, родственна гармонии, присущей человеку. Это мнение было высказано также Franchinus Ranchinus (1561—1641) в его труде «Gerocomia», опубликованном в1627 г.

Наряду с этим геронтологическим показанием, музыка как целебное средство приобрела особое значение при лечении психических заболеваний и, особенно, при депрессии, как писал Раймунд Миндерер в своей «Threnodia medica» в1619 г. Датчанин Олаус Боррихиус (1626—1690) в связи с этим указывал на то, что музыка была изобретена не для того, «... чтобы изгонять болезни, а больше всего для того, чтобы влиять на душевное состояние человека». Это замечание казалось необходимым, так как о влиянии музыки повсюду в средневековых городах существовали умозрительные, во многом даже детские, представления. Достаточно прочитать лишь «Musurgia universalis» иезуита Атанасиуса Кирхера, вышедшую в1684 г., где говорится о том, что музыка открывает отдушины на теле человека, через которые выходят злые, болезнетворные духи.

В 1807 г. в Вене вышла книга доктора Лихтенталя под названием «Врач — музыкант или сочинение о влиянии музыки на тело и ее использовании при определенных заболеваниях», в которой точно описывается, как музыка может влиять на психику и, тем самым, косвенно на само тело.

В трудных жизненных ситуациях, которые кажутся иногда неразрешимыми и аналитически едва ли объяснимыми, благодаря применению музыкальной терапии часто удается добиться удивительных результатов. История хранит достаточно примеров из древнего и нового времени: игра на арфе Давида, который излечил царя Саула от депрессии; десятилетнему Фредерику Шопену своей игрой на фортепьяно удавалось освободить Великого князя Польши от страшных припадков ярости. Наиболее убедительным примером может служить депрессия испанского короля Филиппа V, которого только под звуки музыки можно было заставить подняться с постели и приняться за государственные дела.

В 1941 году Дж. Альтшулер разработал метод изопринципа, согласно которому пациентам предлагалась музыка, соответствующая их психическому состоянию в данный момент. Для депрессивных пациентов это была музыка, звучащая в спокойном темпе, для возбудимых – в быстром. После фразы отреагирования аффекта использовались мажорные и оптимистические произведения.

В 50-х годах в Великобритании, в школе для детей, больных олигофренией, встретились американский пианист и композитор Пол Нордоф и британский психолог-преподаватель Клайв Роббинс. Занимаясь с детьми, оба пришли к одному и тому же выводу: оказывается, музыка существенно влияет на самовыражение таких ребят. Первые эксперименты дали потрясающие результаты, и это подтолкнуло ученых к разработке специальной методики - творческой музыкотерапии, которую очень скоро стали использовать как обязательную часть реабилитации.

 

Но значительно сильнее, чем простое прослушивание музыки, влияет на человека активное музицирование. Врач Генрих Ганзельман лучше всего охарактеризовал терапевтическое воздействие активного музицирования. Но эти размышления относятся, конечно, в большей степени к творческому музыканту, для которого музыка означает самотерапию.

Артисты часто находятся на грани невроза. Их творческая деятельность нередко служит им запасным выходом для преодоления невроза и получения душевного равновесия. Их собственная музыка освобождает их от напряжения, которое старается вырваться наружу. Поэтому она в определенной степени отмечена конфликтами и душевными переживаниями музыканта. С другой стороны, музыканту удается своим творчеством преодолеть страдания и даже страх перед смертью, таким образом, музыка в метафизической перспективе сближается с теологией.

Все музыкальные произведения несут в себе энергетический отпечаток внутреннего мира автора – его эмоции, переживания, склад ума. За последние 40 лет в музыке появилось очень много нового – рок, диско, джаз, электронная, космическая музыка и т.п. Из всего разнообразия музыкальных стилей и направлений особенно следует выделить музыку в стиле New Age. Это направление музыки способствует гармонизации личности, духовному росту, несет в себе красоту и добро. Прослушивание музыки new age снимает стресс, облагораживает и исцеляет.

Эта музыка написана людьми, находящимися в духовном поиске, стремящимися усовершенствовать себя, сделаться чище и гармоничней. Выражая через музыку свои внутренние состояния, духовно продвинутые люди поднимают слушателя до уровня своих озарений, в которых непременными спутниками являются свет, радость, ощущение полета и отблески просветленного сознания.